Главная Статьи Жан-Клод Бивер
 

Жан-Клод Бивер

Жан-Клод Бивер В конце 2005 года генеральный менеджер марки Hublot Жан-Клод Бивер к своим многочисленным наградам добавил еще одну — звание «Лучшего часового управляющего года», по оценкам самых авторитетных представителей профессиональной прессы. И совершенно заслуженно: меньше чем за год Бивер сумел превратить умирающий Hublot в процветающий брэнд, один из главных ньюсмейкеров рынка, а его новая модель Big Bang получила Grand Prix de Geneve за лучший дизайн. В эксклюзивном интервью журналу «Мои Часы» Жан-Клод Бивер немного приоткрывает завесу тайны над своими почти мистическими успехами.

Хиппи часового мира

Жан-Клод Бивер Жан-Клод Бивер родился в Люксембурге 20 сентября 1949 года. Выпускник Лозаннского университета экономики, ценитель элитных вин и красивых женщин, он полон парадоксов. Бивер мало знает об устройстве часов, не является профессиональным дизайнером или маркетологом. Даже в часовую индустрию он попал случайно. Еще будучи студентом, Жан-Клод вместе с первой супругой проводил каникулы, как настоящий хиппи — путешествуя автостопом с рюкзаком и палаткой. Однажды они оказались в маленькой долине, где была отличная природа, чистая вода, прекрасный воздух. Это была Valee de Joux. Супруги Бивер решили там немного пожить, а заодно познакомились с местными жителями, большинство из которых, разумеется, занималось созданием часов. Постепенно молодой хиппи так увлекся сам этим занятием, что попросил одного друга найти работу, связанную с часами, и тот пристроил его на Audemars Piguet. Это было в 1975 году.
В начале 80-х, когда Николас Хайек-старший сделал ставку на пластик и кварц с целью восстановления швейцарской часовой индустрии, Бивер совершил форменное безумство — вместе со своим другом Жаком Пиге всего за $10 000 приобрел права на старейшую швейцарскую марку Blancpain. «Я никогда не сомневался в механических часах, так же как и в хорошем вине, — сказал он окружающим. — Как вы можете твердить о каком-то кризисе, когда вокруг по-прежнему полно поддельных Rolex и Patek Philippe? Значит, имя все-таки что-то значит в нашем бизнесе, надо его только правильно раскрутить». Первая модель возрожденной марки, дебютировавшая в 1983 году — Blancpain Classic Moonphase, была оснащена одним из самых красивых часовых усложнений — лунным календарем. Это сейчас лунники не делает только ленивый, а 20 лет тому назад его реинкарнация стала таким же откровением, как возрождение турбийона в конце 90-х.
В 1992-м Бивер продал Blancpain концерну Swatch Group, но сам остался на посту президента компании. Среди достижений Бивера во время работы в Swatch Group также числятся изобретение концепции OmegaMy Choice в 1995 году. Она родилась во время приема, устроенного Бивером в замке на юге Франции с целью дегустирования погребных запасов сотерна Chateau d'Yquem. Среди приглашенных была топ-модель Синди Кроуфорд, и Бивер сразу понял, что никто, кроме нее, не сможет лучше выразить дух новой коллекции Omega Constellation. В 1999 году на аукционе Sotheby's именно Бивер приобрел для Swatch Group художественный архив знаменитого часового и ювелирного дизайнера Леона Ато, благодаря чему в арсенале концерна появилась новая марка класса люкс Leon Hatot.
В 2002-м Бивер покинул пост главы Blancpain, освободив место юному Марку — внуку Николаса Хайека. Вместо этого он получил почетную должность в совете директоров Swatch Group. Подобные перемены были вызваны тяжелым состоянием здоровья самого Бивера — в 1996 году во время путешествия в Гонконг он подхватил вирус, от которого смог полностью излечиться только через несколько лет.
Но дремать на заседаниях бывшему хиппи показалось скучным. И в 2004 году он покинул Swatch Group, чтобы найти компанию, в которой сможет в полной мере реализовывать свой креативный талант. В результате Бивер пришел в тихий, угасающий Hublot по личному приглашению владельца и президента компании Карло Крокко. Со 2 марта 2005 года Бивер официально стал CEO Hublot.
Меньше чем за год он совершенно изменил имидж марки. Компания стала эксклюзивным партнером-поставщиком элитного Monaco Yacht Club и создала Big Bang — хронограф в стиле fusion. Теперь публика жаждет нового чуда от главного гуру часовой индустрии.

Жан-Клод Бивер — Первый вопрос, конечно же, о феерическом успехе Hublot. Когда вы покинули Swatch Group и не смогли основать компанию с Франком Мюллером, никто не ожидал, что ваше имя вновь замелькает в заголовках часовой прессы. Откройте секрет: как вы поняли, что надо «ставить» именно на Hublot?
— Потому что Hublot — живое воплощение всего того, что я люблю в часовом деле. У этой марки есть очень четкая и ясная позиция в часовой иерархии, ясный дизайн и концепция. Корпус в форме иллюминатора (что следует из названия) и главная «фишка» — золото и каучук. Вы наверняка знаете, что Hublot была первой маркой, которая осмелилась объединить эти два материала, и с тех пор часы в 8-гранном корпусе из золота на каучуковом браслете стали ее «визитной» карточкой. Фактически, Hublot производит монопродукт — а что может быть лучше для независимой компании, работающей в классе люкс? Тут ничего не надо больше придумывать, достаточно развить те идеи, которые уже в ней заложены. В общем, Hublot — это компания, в основе которой лежит ясная и понятная концепция, отталкиваясь от которой можно сделать все что угодно. Да, Hublot находилась в глубоком сне, практически в летаргии. Зато все, что мне нужно было сделать, — это разбудить марку. А это я умею делать очень хорошо.

— Что значит, по-вашему, «разбудить марку»?
— Сделать так, чтобы люди захотели купить ее часы! Что я сделал в первую очередь, когда пришел в Hublot? Я внимательно изучал часы и думал, какие детали в них не вызывают у меня восхищения, желания немедленно взять их в руки и примерить. Если вы сравните прежние часы Hublot и Big Bang, то увидите, что разница — в деталях. Я сделал корпус более массивным, безель и циферблат стали более четкими и агрессивными, винты на безеле — фирменный знак марки — стали намного эффектнее... Я развил первоначальное направление Hublot. А именно, стиль fusion — казалось бы, несовместимые сочетания материалов, таких как титан, золото, карбон, кевлар, тантал и каучук. Люди приходят в восторг, когда видят часы из необычных экзотических материалов, заучивают неизвестные ранее названия и с большим удовольствием носят такие часы.

— То есть вы как искусный пульсоди-агност чувствуете вкусы общественности и даете людям то, что они хотят?
— В принципе, вы сейчас почти точно охарактеризовали то, что я делал и буду делать во всех марках, с которыми работал и буду работать. То, за что я и получаю свою зарплату. Как вы думаете, в чем заключается моя задача как креативного директора часовой компании? Я должен встать на место клиента. Я должен выглядеть как клиент, думать как клиент, понять, какие часы он хочет иметь на руке. Если я не смогу этого сделать, мои часы просто никто не купит, и получится, что я их сделал только для себя. В работе я не обращаю внимания на собственные вкусовые предпочтения. Я должен представить себя обычным покупателем. И, мне кажется, я вполне могу встать на позицию современной молодой аудитории и понять, что им нужно, так же как 20 лет назад я смог понять, что было нужно их отцам. Когда меня спрашивают, какую функцию я выполняю в процессе создания часов, я отвечаю: «Я — философ». Я не создаю механизмы, не рисую дизайн корпусов. Я просто собираю вместе все данные, выслушиваю различные мнения, размышляю и в конце концов формулирую идею, которая принимает со временем реальное воплощение. Так было в Blancpain и Omega. Так будет в Hublot.

— Но как вы узнаете, что попали в точку? Что нашли идею, которую можно запускать в производство? Что именно эти часы будут хорошо продаваться
— Слава Богу, никак! Я могу только предполагать и надеяться. Ведь когда я представляю себя на месте покупателя, я могу лишь вообразить, что именно ему надо. Если бы мы могли читать его желания, как открытую книгу, рынок перестал бы развиваться и все делали одно и то же. Правда, скажу по секрету, в какой-то момент у меня появилось ощущение, что рынок действительно пресыщен и придумать что-то действительно выдающееся практически невозможно.

— А разве это не так?
— Я понимаю ваше удивление. Действительно, стоит взглянуть на всю выставку в Базеле отстраненно, можно ужаснуться ее размерам и количеству компаний, кон курирующих в сегменте de luxe. И если ты разумный человек, способный анализиро вать, то ты говоришь себе: «Боже мой, от куда их так много!? Почему их так много!? Столько турбийнов, столько усложнений, сколько бриллиантов!? Зачем!? На что все они рассчитывают!?» Но с другой стороны, будучи разумным человеком, ты сразу же отвечаешь себе: «Их не было бы так много, если бы никто во всем этом не нуждался. Их много, потому что этого требует рынок. Пока поток клиентов прибывает, марок на всех хватит». Давайте сравним ситуацию с машинами. 20 лет назад Rolls-Royce был королем автомобильного мира, пределом мечтаний богатого человека, непоколебимым признаком богатства и статуса. Конкурировать с ним могли один-два брэнда. А сегодня в ценовом сегменте Rolls-Royce работают 20 автомобильных марок, но людям все равно их не хватает. Уверен, если сегодня появится еще одна люксовая автомобильная марка, на рынке теснее не станет, места хватит всем и еще останется. То же самое можно сказать и о часовом бизнесе.

— По-моему, чтобы выделиться в современном Haute Horlogerie, надо прыгнуть выше головы: создать эксклюзивные механизмы, изобрести суперматериалы, придумать экстремальные сочетания. Big Bang — модель роскошная, если не сказать вычурная. Вы думаете, это и есть то, что сейчас пользуется наибольшим спросом? Традиционная скромность больше не в почете?
— Да, вы знаете, 20-30 лет назад, как мне сейчас кажется, люди были более традиционными и простыми. Им требовались вполне понятные ценности, которые они уже знали и считали проверенными. Сегодня появились новые клиенты, которым подавай то, чего никогда не было: новую форму, новый цвет, новый механизм, новую рекламу. Но все дело в том, что старые-то ценности и традиционные покупатели никуда не делись. Они остались. Возможно, несколько изменилось соотношение доли традиционных и экспериментальных часов на рынке. Если раньше на рынке было 60 процентов традиционных часов, то теперь те же 60 процентов — за экстремальными. В этих условиях от прославленных брэндов требуется одно — скрестить традицию, то, что сделало их знаменитым, с экспериментом. Иногда это очень трудно, люди пытаются угодить всем сразу и выпускают нечто невнятное. Хорошая идея так просто не рождается, для этого мало тривиального желания сделать что-то модное. Нужно сложение, а иногда и совпадение многих факторов. Стиль fusion, который сейчас на пике актуальности, это не просто смесь разных ингредиентов, как многие думают. Это глубоко продуманная, выстраданная смесь.

— А почему эксперимент и стиль fusion стали популярны во всех областях индустрии роскоши?
— Вы знаете, сейчас столько новых клиентов из Китая, Индии, Индонезии, Украины, Казахстана. Это люди разного темперамента и разных культур, но и им всем явно не хватает часов. Конечно, с этими клиентами работать труднее, чем с европейцами. Во всяком случае, 20 лет тому назад, когда мы работали в основном на европейском рынке, мне было намного проще придумывать что-то необычное. Возможно, то, что происходит сейчас в часовом бизнесе, — это как раз адаптация традиционных марок не столько под новых молодых клиентов, сколько под региональные вкусы и чужую культуру. И наибольшего успеха достигнут как раз те, кто сделает это наиболее удачно. И хотя я чувствую, что вы не большая поклонница стиля fusion, но он, тем не менее, наиболее удачное ныне направление, в котором могут развиваться традиционные марки. Все больше fusion появляется даже в моделях такой классической и консервативной марки, как Blancpain.

— Кстати, раз вы сами упомянули Blancpain, скажите, как вы тогда в 1983 году пришли к идее купить и возродить эту забытую марку? И почему вы решили, что часы Blancpain должны быть сложной механикой со скромным минималистским дизайном?
— Идея формировалась у меня годами. Я не могу назвать точно момент, когда я четко представил себе, что и как хочу сделать. Ведь когда вы что-то делаете, вы не делаете этого в одиночку, вы используете чью-то помощь, советы, идеи, просто случайно услышанные мысли. Как женщина не может родить ребенка без некоторого участия со стороны мужа. Так что я бы назвал себя матерью Blancpain. Я действительно придумал и сформулировал концепцию этого брэнда, а потом многие люди ее развили. Для Blancpain я собрал все культовые идеи, которые людям нужны были в то время от часов: сложность, элитарность, understatement — нарочитая скромность, имидж самой интеллигентной марки, которой достойны избранные. В Blancpain было все, чего не хватало покупателям в других марках, чтобы самоутвердиться.

Жан-Клод Бивер — Вас сейчас волнует, что происходит с Blancpain?
— Конечно, волнует. По двум причинам. Во-первых, я никогда не смогу забыть Blancpain. Если продолжать сравнение с матерью и дочерью, то для меня Blancpain сейчас — это взрослая дочь, которая вышла замуж и живет где-нибудь в Японии. Я ее не вижу, но от этого не перестаю ее любить и волноваться за нее. А вторая причина более прозаична: если на Blancpain все в порядке, то я всегда могу говорить людям — это я, я возродил эту марку, и все будут восхищаться. А если дела у Blancpain будут плохи, то мне уже нечем будет гордиться. Но пока вроде не о чем беспокоиться.

— Вы как-то участвуете в судьбе Blancpain сегодня?
— Абсолютно нет. У компании новый директор — это Марк Хайек, и только он теперь может решать, что делать дальше, сохранять или менять мою концепцию. Как вы знаете, я больше не работаю на Swatch Group, я совсем покинул эту большую компанию, поэтому я не могу вмешиваться в ее дела. Конечно, если мы случайно встретимся с Марком в кафе и он неожиданно попросит у меня совет, я могу с ним обсудить дела Blancpain. Но пока этого не происходило.

— Вы создали собственную независимую марку, потом долго работали в составе огромной Swatch Group, а теперь снова возглавляете независимую компанию. Где легче достичь успеха — в концерне или небольшой компании?
— Конечно же, в составе группы! Да, когда речь идет о локальных рынках и небольших отрезках времени, независимый брэнд может даже обойти марку, входящую в состав крупного концерна. Это как малолитражка и мощный автомобиль: на городской улице они вполне могут соревноваться и обгонять одна другую. Но стоит выехать на магистраль, как мощная машина сразу скроется из виду водителя малолитражки. Другое дело: какое место ты занимаешь в составе большого концерна. Хорошо, если второе или, на худой конец, третье. Но как только ты становишься 95-м, можешь считать, что ты вообще не работаешь. Есть люди, которых такое положение вполне устраивает, но я к ним не отношусь, поэтому я и ушел. Но повторяю еще раз: работать в группе проще. Хотя бы потому, что ты имеешь меньше проблем с поставками, заказами и координацией работы. Это как покупать продукты в складчину.

— Тогда зачем вообще нужны маленькие независимые компании? Не лучше ли всем объединиться? Или гордость не позволяет?
— Дело в том, что концерны сами поддерживают существование маленьких независимых брэндов. Конкуренции они для них не составляют. Когда я слышу, что глава какой-нибудь независимой компании заводит речь о соперничестве с маркой из большой группы, мне смешно. Ведь это только видимость. Большое и малое отлично дополняют друг друга. Большой щеткой огромного пылесоса нельзя очистить укромные уголки комнаты. Так и крупные концерны не могут охватить все сегменты рынка. Зато в эти неохваченные углы отлично пролезают независимые производители. Крупным компаниям выгодно, чтобы «малыши» оставались независимыми, работали в своей нише и не пытались лезть на середину комнаты. У маленьких компаний тоже есть свой стимул сохранять свое положение: когда ты независим, ты можешь успешно работать в тех областях, куда нет ходу большому концерну.

— В каких, например?
— Pieces unique, коллекционные серии, специализированные модели, профессиональные модели, сувенирные часы на заказ, возможность предлагать клиентам специальные сервисы и индивидуальную работу и обслуживание...

— Подождите минутку, почему вы считаете, что это доступно только маленьким независимым компаниям? Есть, например, Jaquet Droz — часть Swatch Group, но они изготавливают часы по заказу клиента, и это их основная отличительная особенность сегодня.
— Ну что такое Jaquet Droz в общей картине Swatch Group? Едва заметная кроха, не играющая существенной роли в политике концерна. А почему она такая? Потому что она молода. Сейчас, пока она только-только появилась, она может позволить себе работать как независимый брэнд. Blancpain тоже когда-то была маленькой маркой, которая работала индивидуально чуть ли не с каждым клиентом. Но если ты внутри концерна — ты непременно растешь и выходишь на середину комнаты, оставляя углы маленьким веникам.

— Как вы считаете, Hublot будет расти дальше или так и останется «маленьким веником»?
— Вы знаете, мне очень нравится та ниша, которую марка занимает сейчас, и я считаю, что расти и развиваться можно и в ее рамках. Тем более что возможности нашего монопродукта пока далеко не исчерпаны. Кстати говоря, мне кажется, что модель Big Bang идеально подходит российскому покупателю. Так что я вижу большие перспективы и в вашей стране.

— Ну, вы знаете, проблема может быть в том, что французское произношение марки Hublot не слишком благозвучно в русском языке.
— Правда? Да, мне уже кто-то говорил об этом. Тогда знаете, что нужно сделать? Произносите название марки на английский манер: «хаблот». Так звучит нормально?

Лучше чем «юбло».
Вот и отлично. В следующий раз, когда ко мне придут клиенты из России, я скажу им: Welcome to Hublot!

Жан-Клод Бивер

"Мои часы" февраль-март 2006г.

СМИ о нас
Пресса о нас
Мы в сети

На луну и обратно Но как и какие часы выбрать, если вам предстоит... лететь на Луну? Именно такая проблема встала перед специалистами NASA в начале 60-х годов. Проблему успешно разрешили - когда первый человек ступил на лунную поверхность, его запястье украшал хронограф Sрeеdmaster фирмы Omega.
Hermle Вы никогда не задумывались, почему самые красивые часы — настольные? А потому что они большие и постоянно находятся перед глазами. А значит, владелец должен испытывать наслаждение всякий раз, когда смотрит на них.
Новинки Полета Модельный ряд "Полета" постоянно обновляется в двух направлениях: совершенствование дизайна уже существующих моделей и разработка совершенно новых механизмов и на их основе - новых моделей.
Вернисаж Одно из самых успешных направлений швейцарского дома Breguet — линия Classique Collection, дизайн которой повторяет традиционный облик карманных часов, созданных самим великим Абрахамом-Луи Бреге.
© 2007 «TimeWay»