Главная Статьи Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея
 

Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея

Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея — Можете поздравить нас: в этом году практически все детали для наших часов мы изготовили сами! — с удовлетворенной улыбкой похвастался мне в Базеле президент компании Ulysse Nardin Рольф Шнидер. — Что значит хотим стать полноценной мануфактурой? Уже стали! Не верите? Когда вы сможете приехать к нам в Ле-Локль? Через три дня? ОК! Считайте, что вас уже ждут. Увидите все сами

a
Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея
Процесс нанесения календарной разметки

— У встречающего меня в Ле-Лок-ле человека будет табличка Ulysse Nardin?
— Нет, не беспокойтесь, он сам к вам подойдет.
— А как же мы узнаем друг друга?
— Ле-Локль — очень маленькая станция, где кроме вас в 11 утра сойдет, ну, может, еще пара человек, и вы сами увидите встречающего.
— Подождите, а я еду в Ле-Локль — один из крупнейших центров швейцарской часовой промышленности?
— О, Господи! Ну, конечно же!
— А почему же там маленькая станция?
— Увидите все сами, — терпеливо улыбнулась глава пресс-службы Ulysse Nardin Сюзанн Хурни. И все же ближайшее будущее внушало мне тревогу. Мне приходилось добираться от Калининграда до Владивостока на скором поезде всего лишь за 9 дней. Видел я и кончик меча волгоградской Родины-матери, возникающий на ясном горизонте километров этак за 50 от города. Не раз бывал на заводах российского час-прома, где несколько тысяч человек производят несколько сотен часов, а заводская территория если и уступает по площади Швейцарии, то не так уж сильно...

Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея
Выточка шестерн

Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея Ну как, скажите на милость, после столь грандиозных масштабов можно было поверить в то, что в знаменитом на весь мир заводами Tissot, Zenith, Mido и Ulysse Nardin Ле-Локле — крошечная станция?
Но все оказалось именно так, как обещала г-жа Хурни. На перрон длиной не более 50 метров в разгар рабочего дня сошел один человек — я, российский журналист, приехавший сюда, чтобы отвлекать людей от работы. Меня ждал водитель мануфактуры Ulysse Nardin. Два одиночества без труда встретились и через 5 минут вошли в типичное для небольших швейцарских городков небольшое 4-этажное здание, главный интерес в котором представляет не фасад, а крайне причудливый фундамент из-за неровного горного рельефа и переходы между корпусами. Еще интересен небольшой холл мануфактуры, где на постаменте установлен бюст самого Улисса Нардэна, основавшего в 1846 году мануфактуру. На другом постаменте красовался экземпляр первого морского хронометра, а на стенах висели лишь десяток самых престижных из 4300 медалей и наград, что за 157 лет своего существования были награждены часы Ulysse Nardin.
Ну а далее я намерен сделать, может, и крамольное, но совершенно искреннее и твердое заявление: осматривать даже новейшую швейцарскую часовую мануфактуру НЕ интересно. Честное слово, даже в банке более оживленная и эмоциональная атмосфера: красиво одетые клиенты изо всех сил пытаются убедить клерков выдать им новый кредит или снизить проценты по выплатам — иногда настоящий театр. А на мануфактуре интересно работать самому, вот люди и работают: молча, с предельной концентрацией. Ну а как еще можно работать, если ты собираешь такие шедевры, как карусельный турбийон Freak, турбийон с минутным репетиром и жакемарами Genghis Khan или Asrtrolabium Galileo Galilei — часы, которые в любой момент подскажут не только время, число, месяц и год, но и положение небесных тел Солнечной системы относительно Земли, периоды знаков Зодиака, время заката и рассвета, да еще и предскажут солнечные и лунные затмения?
Все эти часы из разряда механических шедевров, достижений человеческой культуры. Их покупают не для того, чтобы носить, а для вложения денег, ибо со временем они становятся только дороже. Они на много столетий переживут нас и дадут наглядное представление потомкам об уровне развития науки, техники и искусства в начале третьего тысячелетия.
Мне безумно интересно наблюдать и ощущать, как прямо на моих глазах творится история, но подходить к мастеру и заглядывать ему через плечо, действовать, как говорится, под руку, ей Богу, неловко да и просто неприлично. Он же, в конце концов, не 50-рублевый будильник собирает, а чудо стоимостью 700 тысяч евро.
Мастера — то есть, в нашем понимании, человека, который ходит и орет на рабочих: «Как винт закручиваешь, урод!?» — здесь нет. Есть старший в прямом и переносном смысле коллега, у которого молодые всегда могут уточнить, если что не ясно.
Тишина... Лишь мой гид — менеджер по производству Томас тихо комментирует происходящее: «Посмотрите, Марко как раз сейчас заканчивает сборку Genghis Khan. Если я не ошибаюсь, для клиента из России...»

Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея
Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея
Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея

Тут, на мое счастье, молодой мастер берет минутный отдых, смотрит на меня и неожиданно говорит по-русски:
— Привет, сосед!
— Я Марко Коскинеч из Финляндии.
— А-а-а! Хей, Суоми! Как тебя сюда занесло?
— С детства обожаю часы. Поступил в часовую школу в Ла Шо-де-Фоне. А когда Ulysse Nardin отбирал среди выпускников новых мастеров, я тут же подал заявление, выдержал конкурс — и вот я здесь.
— Всем доволен?
— Конечно. Посмотри сам — вокруг в основном ровесники. Не скучаю ни на работе, ни тем более после нее.
— А что, и в самом деле подходящая работа для финского темперамента.
— А я об этом и говорю. Сфотографируйте меня и опубликуйте, если сочтете возможным. У меня есть друзья в Питере — передам им таким образом привет. Ну ладно, мне работать нужно. Привет России!..

Фотографирую, осматриваю напоследок идеально подогнанные под каждого мастера столы с причудливыми подлокотниками, набор инструментов на столе Марко. Другие мастера продолжают заниматься своими часами. Им некогда — очередь практически на все модели из Complicated Watches Collection растянулась на несколько лет вперед. Осторожно, но со скрипом входит дама. Скрипит не она, а половики-липучки, на которые должен наступать каждый всяк сюда входящий, чтобы оставить на них всю обувную пыль. Липучек целая стопка. Несколько раз в день уборщица, которую куда уместнее было бы назвать менеджером по чистоте, отдирает верхний слой, под которым оказывается свежая липучка. Вошедшая дама подходит к стеллажам с многочисленными ящичками, быстро раскладывает по ним принесенные после проверки в отделе контроля за качеством детали и уходит. Снова тишина. Кроме нас от работы людей не отвлекает ничто — ни погода, ни время суток. Бесшумные мощные кондиционеры держат в стандартных цехах размером 10x20 метров постоянную температуру, влажность и, разумеется, свежесть воздуха. Стены, хотя и состоят на две трети из громадных окон, никаких звуков не пропускают.
Экскурсия продолжается еще минут 40. С открытием нового корпуса в Ла Шо-де-Фоне на мануфактуре в Ле-Локле осталась сборка, настройка, проверка качества, ремонт и реставрационная мастерская, куда со всего света приходят старинные экземпляры Ulysse Nardin. Интересно, что большая часть из них исправно работает, владельцы просят лишь придать первоначальный вид корпусу, стеклу, циферблату и стрелкам. Я был во всех этих подразделениях — обстановка, интерьер и атмосфера всюду такие же, что и на сборке сложных часов.
Томас предлагает проехать в Ла Шо-де-Фон, чтобы посмотреть производство. Пока он рулит по парковке, обращаю внимание на то, что на ней необычное для здешних мест соотношение автомобилей. Скажем так: заряженные спорт-кары Subaru и остальные. Вдруг откуда-то снизу с площадки между зданиями доносятся крики и хохот. «Небольшой перерыв», — поясняет Томас и тихо смеется, глядя на группку создателей шедевров, самозабвенно гоняющую мяч.

— Какой средний возраст работников мануфактуры?
— 27, хотя еще недавно он составлял 52 года.
— А на качестве это не сказывается?
— Ну почему же не сказывается? Оно стало еще лучше. Во всяком случае, рост продаж наших часов во всем мире это подтверждает.
— Как же вам удалось зав.гечь столько молодых дарований?
— Мы никого особенно и не завлекали. Ученики школы часового искусства бывают и стажируются практически на всех швейцарских мануфактурах и сборочных предприятиях. После чего делают свой выбор. Если пришли к нам, значит, здесь им понравилось больше всего.
— Ну, еще бы! Работать в таких цехах и получать, чтобы хватало не только на хлеб, но и на заряженную Subaru. Что еще молодому человеку надо? Кстати, а зачем вашим ребятам Subaru, — с некоторой завистью и недоумением спрашиваю я, когда через 10 минут мы выходим из машины уже в Ла Шо-де-Фоне — мировом центре часового искусства.
— Subaru быстрые машины, — загадочно отвечает Томас, который весь короткий путь тщательно следил, чтобы стрелка спидометра не заползала за разрешенные 70 километров в час.

Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея

После увиденного в Ле-Локле, я примерно уже знал, чего ожидать от Ла Шо-де-Фона. Предчувствия меня не обманули. Производство отличалось от сборки лишь тем, что здесь было чуть шумнее. Зато меньше людей. Выйдет раз в 15-20 минут оператор, осмотрит тихо работающие машины и обратно за пульт.
Напротив одного из станков меня заинтересовали аккуратно разложенные по пеналам разноцветные тончайшие металлические струны.

— Разве Ulysse Nardin производит интерьерные часы? — спросил я, приняв их за подвесные тросы для гирь в ходиках.
— Нет, эти струны для другого, — Томас подзывает оператора и просит выточить ради гостя пару корпу сов для часов Sonata. — Эта модель сейчас популярна и заготовки не зале жатся.

Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея

Оператор лишь уточнил: «Корпус из стали?» Получив утвердительный ответ, он включил станок, выбрал соответствующую нить (станок, как я понял, работает по принципу электролобзика), нажал несколько кнопок и произнес: «Вуаля!» Через несколько минут мы держали в руках практически идеальный вполне узнаваемый корпус.
Несколько странно выглядели большие цеха с закрытыми дверями, потушенным светом и новейшими станками, с большинства из которых не снята даже заводская упаковка.

— Стратегические резервы компа нии, — подмигнул Томас. — Если вдруг понадобится срочно в несколько раз увеличить выпуск продукции, эти цеха тут же заработают

Ulysse Nardin - В гостях у Одиссея Самое интересное, что создатель всего модельного ряда Ulysse Nardin Людвиг Охслин пожелал разместить свой кабинет именно здесь, в непосредственной близости к производству. Впрочем, это и не удивительно и вполне соответствует характеристике, которую в разговоре со мной дал своему партнеру президент Шнидер: «Людвиг — это самая выдающаяся личность, которую я когда-либо встречал. Именно он вернул Ulysse Nardin в Зал славы мирового часового искусства. Знаю его 20 лет, но не перестаю изумляться его потрясающей способности превращать в изумительные совершенные механизмы свои порой самые безумные, на первый взгляд, идеи. Людвиг — главный виновник успеха нашей компании».
Весь модельный ряд Ulysse Nardin русифицируется
Кабинет Мастера просторен, прозрачен и, страшно сказать — в приемной нет секретарши — ни длинноногой, никакой. Сквозь прозрачную стену слева Охслин наблюдает за производством, справа — за дизайнерами. Вы знаете, в этом что-то есть: перед тем, как что-нибудь придумать, сто раз подумаешь, а каково будет это реализовать на деле.
Представив на мгновение себя Охсли-ном, вдруг замечаю сквозь стекло на экране дизайнера знакомые символы: ПНД, ВТР, ВСК...

— Неужели Ulysse Nardin готовит русифицированную модель часов?
— Мы собираемся русифицировать весь наш модельный ряд. А что вас удивляет? Разве г-н Шнидер не сказал вам, как его радуют успехи Ulysse Nardin на российском рынке? А друзей компании мы всегда уважали.

"Мои часы" август-сентябрь 2004г.

СМИ о нас
Пресса о нас
Мы в сети

От Гюйгенса до Юнганса Созвучие фамилии известного ученого и названия крупной часовой фирмы невольно наталкивает на мысль - проследить путь длиною почти в 300 лет, который прошли механические часы.
Hamilton Khaki. От заката до сумерек Если не брать в расчет линейку Ventura, являющуюся, несомненно, визитной карточкой Hamilton, то вторым культовым продуктом швейцарского бренда с американским духом должно считать коллекцию Khaki.
Золотая "Чайка" В первые дни осени Угличский часовой завод "Чайка" обещает представить новую золотую коллекцию. От золотой "Чайки" советских времен она будет отличаться в лучшую сторону и по дизайну, и по качеству.
Классика далекая от народа В описании часов Blancpain эпитеты превосходной степени встречаются удивительно часто. У нее и самая долгая история, и самый классический и элегантный дизайн, и самые сложные механизм и самые преданные поклонники... Что ж, попробуем разобраться.
© 2007 «TimeWay»