Главная Статьи Набобы XXI века
 

НАБОБЫ XXI ВЕКА

С наступлением XXI века изменились не только четыре цифры в календаре, но и представления об успехе и богатстве. У новой эпохи своя эстетика роскоши.

Новая форма жадности
Новая концепция роскоши основана не на идее некого must — общепринятого эталона, к которому необходимо стремиться каждому, а на исключительности и уникальности всякой личности. Составить подробный портрет абстрактного богатого человека еще совсем недавно не составляло труда: он носил костюмы определенных марок, обставлял свой дом вполне определенной мебелью, в гараж допускал строго очерченный круг автомобилей, носил вполне конкретные часы и, главное, обитал в четко ограниченных местах. На этом довольно примитивном эталоне богатства заработали популярность и деньги множество глянцевых изданий. Достаточно было поярче иллюстрировать вышеприведенный портрет и расцвечивать его набором брэн- дов, моделей и названиями мест для избранных. Люди знали, к чему стремиться и, зарабатывая первые миллионы, тут же тратили их на эти несомненные признаки самоидентификации. НАБОБЫ XXI ВЕКА Но буквально за последние три-четыре года ситуация изменилась. Во-первых, резко снизился средний возраст миллионеров. Типичным представителем элиты стал 30-летний молодой человек, заработавший большие деньги на высоких технологиях и новых бизнес-схемах или перехвативший и успешно развивший дело отца. Естественно у молодых людей радикально иные потребности и представления о вещах и образе жизни, который эти вещи должны определять. Для современных миллионеров Rolls-Royce — это не символ избранности и аристократизма, а просто очень неплохая престижная, хотя и немного великоватая небыстрая машина. Во-вторых, богатых людей стало больше, в основном за счет новых миллионеров из России, Китая и Индии — стран с очень разными культурами, население которых превышает половину от общего числа землян. Соответственно и выросло предложение товаров роскоши, причем настолько, что, оставаясь роскошными и дорогими вещами, они утратили обаяние недоступности. И, наконец, одновременно с бешеным развитием Интернета, беспроводных средств связи и прочих СМИ, а также с ростом международного терроризма существенно изменился стиль человеческого общения. Те, кто сможет себе это позволить, стремится по возможности избегать массовых скоплений людей, да и вообще человеческого общества. Частные самолеты, личные острова, интернет-банки, ICQ, блоги, мобильная связь со всем миром и стремление посещать только закрытые мероприятия с суперсовременной системой охраны — это среда обитания современного миллионера, который окончательно превратился в homo arcanum, человека закрытого. НАБОБЫ XXI ВЕКА Стремясь адаптироваться к новым реалиям, современный мир роскоши возвел индивидуализм в куб. Сама по себе роскошь — это и есть максимальная степень индивидуализма и закрытости, но к прежнему понятию роскоши добавились еще и такие неотъемлемые теперь уже атрибуты, как эксклюзивность и талантливость: чем уникальнее и при этом гениальнее вещь, тем более она luxury. Только такие вещи достойны восхищения в мире современных индивидуалистов. Эту мысль постарались донести до общества два неожиданно ставших культовыми шведских профессора Кьель Нордстрем и Йонас Риддерстрале в своих довольно забавных книжках Funky Business и «Караоке-капитализм». В принципе, ничего нового эти ученые мужи не придумали. Они лишь адаптировали к современным процессам универсальное руководство к жизни Homo Ludens Якоба Хейзинге. Но почему капитализм Нордстрема и Риддерстрале называется «караоке»? А потому, что суть искусства караоке заключается в безупречном подражании оригиналу путем исполнения его песен. Вот так просто и приятно можно приобщиться к великому таланту и хотя бы в кругу своих друзей «стать звездой». Отличительная черта нашего времени — стремление подражать не стандарту, а чему-то исключительному. Если раньше звезды кино и эстрады считались практически инопланетянами, то сегодня миллионеры, о которых пресса пишет порой больше чем о поп-идолах, по праву считают себя звездами, но хотят быть инопланетянами. Приблизиться к иным мирам и разумам помогает новая революционная эстетика. Она вообще стала главной составляющей в современном мире Luxury, потому что истинно талантливый дизайнер может развернуться только на эстетическом поле. Все остальные характеристики — удобство, функциональность, простота, известность, качество — и вовсе уже не обсуждаются, потому что это не что иное, как старый добрый must, то есть давным-давно пройденный этап. Как любит повторять глава федеральной резервной системы США, финансовый аналитик Алан Гринспен: «Не то чтобы люди в последнее время стали более жадными. Просто способы выражения жадности изменились». Стремление окружить себя эксклюзивом — это не желание выделиться и потратить переизбыток денег, как думают многие. Просто современные миллионеры — индивидуалисты до мозга костей и более не стремятся обозначать, а тем более ощущать принадлежность к какому-либо классу. Они хотят сформировать собственные культурные ценности, а не копировать чужие. В этом и кроется суть эстетики современной роскоши. Как влияет новая эстетика на часовое искусство?
Код Калашникова
Ощутив новые веяния, владельцы часовых компаний один за другим меняют продукцию, которую они выпускают. Ставка на эксклюзив и индивидуальность — вот новый курс всех домов Haute Horlogerie. Вместо «часов — демонстрации статуса» в огромном количестве появляются часы, демонстрирующие степень образованности, художественного вкуса и даже чувства юмора владельца. Действительно, зачем современному миллионеру демонстрировать благосостояние? Он и так общается только с себе подобными. А вот продемонстрировать свою причастность к прекрасному просто необходимо. Выразить душу и интеллект в зашифрованном коде одежды и аксессуаров — вот самая увлекательная игра нового тысячелетия. НАБОБЫ XXI ВЕКА Твои часы уже не обязаны кричать, что ты богатый. Но вот подтвердить, что ты умен и талантлив, должны. И новейшие модели справляются с этой несколько не свойственной им задачей. Справляются благодаря тому, что создают часы для новых миллионеров также новые люди — не маркетологи, инженеры и экономисты, а весьма состоятельные эстеты. Смена поколений в руководстве ведущих часовых компаний произошла довольно резко и, можно сказать, тотально. Мы уже писали о «третьей волне» владельцев знаменитых часовых брэндов, заменивших своих родителей: Марк Хайек в Blancpain, Тьерри Штерн в Patek Philippe, Майкл Вундерман в Corum и многие другие. Им немного за 30, они полны энергии и идей. Они — не просто творцы, часовщики и маркетологи, то есть люди, которые в первую очередь хотят заработать на человеческой слабости. Они сами — звезды, успешные бизнесмены, миллионеры, которые с удовольствием тратят деньги на себя и своих друзей. Они родились под сенью часовой империи и выросли в годы ее наиболее яркого расцвета. Естественно, что для них часы — не просто товар, который кормит семью (это пройденный этап). Новые руководители часовых компаний относятся к часам с неменьшим азартом и возбуждением, чем их клиенты-ровесники. Для них это, в первую очередь, красивая игрушка, которой приятно владеть и хочется надевать снова и снова. НАБОБЫ XXI ВЕКА Кстати, подавляющее большинство «часовых принцев» начали свой профессиональный путь именно с чистого искусства, а не с техники или маркетинга. Первая должность Тьерри Штерна — дизайнер, Каролина Груози-Шойфеле (вице-президент и глава часового дома Chopard) закончила студию скульптуры и дизайна. Мануэль Эмш, самый молодой член совета директоров Swatch Group и президент Jaquet Droz, после университета работал в Лондоне в доме Sotheby's экспертом по русскому искусству. Не знаю, чуждо ли им понятие «статусные часы», но они знают, как создать часы, которые просто захочется купить. В 1947 году русский конструктор Михаил Калашников создал автомат, который стал самым популярным индивидуальным оружием в мире, сыгравшим ключевую роль в истории XX века. Помимо его поразительной простоты в обращении и надежности, важнейшим фактором популярности АК-47 стала его эстетическая завершенность. Сам Калашников сказал: «Я хотел создать автомат, который так и хочется взять в руки. Я подумал, что если женщина может быть красивой и желанной, то почему нельзя применить этот принцип и в создании оружия». Сегодня эстетический фактор, принесший славу творению Калашникова, становится главным во всех областях производства: от мобильных телефонов и компьютеров до бытовой техники. Не удивительно, что часы все больше отходят от своего утилитарного назначения и устремляются в область чистого искусства.
Искусство тратить на искусство
Возникший в последние годы ажиотаж вокруг коллекционирования предметов искусства оказался не мимолетным увлечением, а усиливающейся тенденцией. Богатые люди поголовно становятся ценителями живописи, специалистами в антиквариате, знатоками сложной часовой механики. Цены на предметы искусства растут с бешеной скоростью, что превращает коллекционирование не только в престижное хобби, но и в неплохой источник дохода и выгоднейшее капиталовложение. На первый взгляд кажется, что ситуация близка к тому, что происходило в мире в 60-е — времени расцвета дизайнерских домов, аукционов предметов искусства, автомобильных концернов и прочих компаний, сделавших ставку на товары, определяющие имидж. Разница только в одном: почему сегодня никто не интересуется модными показами Haute Couture? Потому что действительно богатые люди предпочитают заказывать одежду у портных, которые умело создают иллюзию, будто они работают на одного-единственного клиента. Одеваться у модельера, имя которого знают не миллионы, а около сотни человек — это признак хорошего тона. НАБОБЫ XXI ВЕКА То же самое происходит с коллекционированием предметов искусства. Музыка и театр — важнейшие сферы инвестиций миллионеров за последние 30 лет (достаточно вспомнить знаменитое кресло 101 в первом ряду партера оперы «Метрополитэн», пожизненно забронированное за миллионером и филантропом Альбером Вилларом) — постепенно отходят на второй план, потому что они не эксклюзивны и не могут обеспечить в достаточной степени индивидуальность обладания предметом. Другое дело живопись, скульптура, антиквариат и часы — то, что можно повесить в гостиной, надеть на руку, оставить детям, подарить. Люди, ставя во главу угла собственную индивидуальность, постепенно превращаются в персональных надзирателей ценностей, по максимуму окружают себя вещами, которые выражают их отношение к жизни, проще говоря — строят свой собственный маленький и прекрасный мир. Если так будет происходить и дальше, исчезнет необходимость в вернисажах, музеях и выставках — искусство будет принадлежать одному зрителю. А обмениваться изображениями, техническими данными и заключать сделки можно и по Интернету.
Два круга над Парижем
В свете этой тенденции становится все менее понятно, зачем устраивать крупные часовые выставки. Даже салон SIHH становится чересчур людным и шумным для тех, кто предпочитает думать, что других прямоходящих в мире нет. Иные камерные презентации для избранных, проходящие в строжайшей тайне параллельно с крупными салонами, вызывают порой больший интерес, чем организованная коллективная премьера новинок. Тем более что тенденция ко все большей индивидуальности самих часов ведет к тому, что представлять в итоге будет просто нечего. Уже сегодня в Базеле и Женеве мы все чаще видим не серийный экземпляр, а всего лишь опытный образец, да и тот — в виде красочного видеофильма и наборов слайдов. Окончательный облик многих шедевров Haute Horlogerie определяется желанием клиента, и часы приобретают его лишь спустя несколько месяцев после оформления заказа. НАБОБЫ XXI ВЕКА Руководители ювелирного дома Mauboussin, у которого множество клиентов из Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока, считают, что участие в большой выставке сейчас ничего не прибавляет к статусу марки (во всяком случае, в глазах богатых клиентов). «На средства, которые затрачиваются на выставки,мы можем пригласить всех наших зарубежных партнеров, нанять для них самолет и катать каждого по два раза вокруг Парижа, — говорят в компании. — Так клиенты скорее почувствуют свою исключительность и ценность для нас». Какими будут часы ближайшего будущего? Вопрос неоднозначный. Гораздо легче описать того, кто и как будет их покупать. Молодой карьерист, для конспирации прикрыв эксклюзивный костюм яркой ветровкой, спешит на встречу со связником из Женевы, который специально для этого пролетел через полпланеты. Связник везет часы — созданные в единственном экземпляре маркой, которая с самого начала заявила, что будет существовать не более месяца и выпустит не более одного экземпляра часов. Наш герой сумел их приобрести после долгих тайных переговоров по Интернету. Человек спешит: ведь уже через полтора часа после того как он получит часы, ему нужно успеть в порт, куда на танкере должны спецрейсом доставить новый автомобиль, собранный по его собственному проекту. Он заказал его для одной-единственной поездки: в этот уикенд съездить на распродажу эскизов Вермеера... Искусство всегда торжествует над здравым смыслом.


МАРК ХАЙЕК
BLANCPAIN


МАРК ХАЙЕК Конечно, Blancpain — это марка, представляющая сложные механизмы, но, тем не менее, наша самая популярная модель — это Villeret Ultra Plate с тремя стрелками. И я сам люблю этот дизайн больше всего. Почему? Потому что вы не можете носить сложные часы каждый день. Вы можете их любить, ценить, коллекционировать, но носить надо что-то более простое и цельное. Я бы сказал, что современные дорогие часы создаются для двух категорий клиентов — коллекционеров и миллионеров. Первым важно продемонстрировать свою компетентность, вторым — хороший вкус и актуальность. Важно помнить, что любое усложнение — это дополнительная нагрузка на циферблат. BLANCPAIN Если их очень много и циферблат похож на карусель, то такие часы надо изучать с лупой, а не носить на руке. Часы же, которые вы надеваете, должны нести четкое и доступное пониманию сообщение о вас, вашей культуре и образовании. Поэтому из всех усложнений я бы особенно выделил минутный репетир — он не загружает циферблат, но каждый, кто видит характерную кнопку на корпусе, сразу понимает истинную ценность часов. Для меня самого в часах в первую очередь важны те функции, которые я могу использовать. А также качество отделки механизма — это признак высокого мастерства, культуры и уважения к сложной механике. И еще очень важно, чтобы в часах было что-то настолько эксклюзивное, чтобы была крайне мала вероятность того, что вы можете встретить где-то человека с точно такими же часами. Я думаю, мне как президенту Blancpain очень приятно приходить в клуб или театр и видеть, что еще несколько людей носят часы марки Blancpain. Но мне как человеку при этом особенно приятно осозновать, что ни у кого из них нет именно той модели, которую ношу я лично.


МАНУЭЛЬ ЭМШ
JAQUET DROZ


МАНУЭЛЬ ЭМШ Поначалу маркой Jaquet Droz интересовались в основном коллекционеры. Им была интересна марка сама по себе, кроме того, они могли думать, что она так и останется коллекционным раритетом. Но сейчас появляется все больше и больше клиентов, которые выбирают Jaquet Droz, просто потому что им нравится дизайн, нравится носить эти часы. У нас появились клиенты, которые покупают Jaquet Droz как первые часы. Для нас это большое признание! В основном это молодые люди 30-35 лет, которые разбираются в искусстве, знают историю и понимают, почему циферблат из расписанной вручную эмали уникален. При этом я хочу, чтобы марка удерживалась на нынешнем уровне узнаваемости и ни в коем случае не становилась «модной». Дело не только в том, что большинство моделей Jaquet Droz — это ручная работа. Наша цель — установить определенный стандарт качества, выпускать не просто уникальные вещи, а вещи, узнаваемые благодаря своей уникальности. Как, например, наша серия Grand Second. JAQUET DROZ При этом я сознательно снимаю с производства те модели, которые не вписываются в общий имидж марки. Как, например, овальные дамские часы или модель с турбийоном. Мы не хотим быть 234-й маркой, представившей турбийон. Есть более полезные усложнения, например, вечный календарь или GMT. Они функциональные и востребованные жизнью. Я думаю, через несколько лет мода на турбийон пройдет, а эти усложнения будут пользоваться спросом и дальше. Сейчас каждый год появляется 20-30 новых часовых брэндов, а выживает тот, у кого есть ноу-хау, легитимность и творческий потенциал. Jaquet Droz создает не часы, а концепцию. Не комбинацию немыслимых механизмов и ювелирной роскоши, а простой и цельный дизайн. И я сам люблю именно такие часы: лаконичные, узнаваемые, при этом имеющие какой-то эксклюзивный элемент, выполненные в единственном экземпляре.


КОНСТАНТИН АНДРИКОПУЛОС
ЭКЛЕКТИКА — ОСНОВА РОСКОШИ

Как изменились представления о роскоши в новом веке, что такое настоящий bon ton, каковы вкусы российской элиты — на эти вопросы отвечает один из самых авторитетных специалистов в области luxury, директор по развитию дома Bosco di Ciliegi Константин Андрикопулос

— Вам не кажется, что если еще несколько лет назад существовал вполне четкий эталон «как должен жить и выглядеть богатый человек», то сейчас такового не существует, каждый определяет свой образ жизни более индивидуально?
— Нет, вы не совсем правы, шаблоны существуют всегда. Я, например, могу назвать один: у представителя российской бизнес-элиты обязательно должно быть две машины с водителем, которые ждут его у ресторана. (Смеется.) На всех тусовках мужчины сейчас обязательно обсуждают дорогие часы и машины — это опять же обязательные признаки, а, скажем, одежда вызывает уже меньший интерес. С другой стороны, Россия в плане развития индустрии роскоши еще отстает от Европы. Вы посмотрите, например, на Италию: с какой тщательностью люди подбирают свой гардероб и аксессуары. Каждый штрих для них важен и имеет определенный смысл. Но у современной Италии 60-летний опыт искусства тратить большие деньги на роскошные вещи. Это важный элемент социального облика общества, его культуры. Как развивается эта культура, видно на примере того, как человек получает удовольствие от жизни, насколько он сам осознает ценность вещей, которые приобретает. И чем выше культура, тем менее человек зависит от внешних шаблонов и ориентируется на свое внутреннее восприятие.
— А в чем выражается внешнее проявление внутреннего мира, если мы говорим о материальных ценностях?
— Bosco di Ciliegi не обращается к человеку, который ездит на Ferrari кататься на лыжах, потому что это «круто». Наш клиент тот, кто сопоставляет свои потребности и возможности. Он не следует диктату стиля или шаблона, он эклектичен и поэтому умеет и любит выбирать. И, кстати, русские люди этому очень быстро учатся. Они уже получают удовольствие не оттого, что тратят на себя максимум денег, а оттого, что знают, на что потратили деньги. Например, вино может стоить в ресторане $100 и $5000. И если вы закажете дорогое, не зная, что именно в нем замечательного и с каким блюдом его букет раскрывается особенно ярко, то вы просто зря потратите деньги. Поэтому узнать истинную ценность вещей, понять и прочувствовать, что близко твоей натуре, и научиться с толком тратить на это деньги — это и есть проявление гармонии внутреннего мира.
— Какую роль в этой гармонии играют брэнды? Ведь если человек сам для себя определяет ценность вещи, то название марки, под которой она выпущена, перестает иметь большое значение?
— Марки всегда будут важны, ведь это точка прикосновения к настоящему, аутентичному, качественному. Но при этом даже очень известные марки могут быть эксклюзивными. Это зависит от того, как к ним относиться. Вот, например, если мы возьмем одежду, то такие марки, как Etro, Moschino, Gaultier, Kenzo, считаются очень эксклюзивными, потому что мы так к ним относимся. А может быть и другой вариант: достаточно престижная марка распространена настолько широко, что постепенно утрачивает эксклюзивность и, соответственно, интерес состоятельной публики.
— Но откуда такая страсть к эксклюзивным вещам? Почему всеобщее и повсеместное признание брэнда скоро грозит стать огромным недостатком, а некоторые люди уже сейчас считают, что хорошие вещи не могут быть популярными?
— Это элементарный психологический механизм. Например, если вы покупаете за 40 долларов брюки Zara, то вам вполне достаточно того, что они будут просто красивыми. Но здесь начисто отсутствует интрига, предвкушение обладания не просто красивой, но и редкой вещью. Сопоставление ожидания и того, что вы получаете, не менее важно, чем сама покупка. Если же вы тратите на одежду и аксессуары не 40, а 40 тысяч долларов, то наверняка делаете это, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность. Ведь что такое одежда? Это то, каким вас видят окружающие. Внешний вид должен сразу же создавать о вас наиболее полное и положительное впечатление. Например, обладание 25 парами туфель Dolce&Gabanna ничего не говорит о человеке, тем более все сразу на себя не наденешь. А вот пальто от Antonio Marras с красным бархатным воротником — редкая и нерастиражированная вещь, очень индивидуальная — сразу же приоткроет многие стороны натуры своего обладателя. И не важно, что большинство даже не слышали о такой марке. Мы ищем признание только у людей нашего круга. Вы же не поедете в том же пальто от Antonio Marras на Карибы — местные жители над вами только посмеются. Также вы не наденете Audemars Piguet Dual Time Millenary Maserati в вояж по дикой Африке — там вряд ли на кого-то это произведет впечатление.
— Значит, любую марку можно просто сделать эксклюзивной — было бы желание?
— Нет, не любую. Например, тот же Антонио Маррас был безумно интересный, талантливый, эмоциональный дизайнер. Но у него не было своей марки, не было даже магазина. Мы сейчас оберегаем его эксклюзивность и не собираемся раскручивать его имя во всемирно известный брэнд — так оно просто обесценится. Я лично знаком с господином Николасом Хайеком-старшим и знаю, что его компания придерживается такой же политики. Все наиболее успешные проекты последних лет как раз связаны с эксклюзивными марками, основанными на наследии талантливых мастеров. КОНСТАНТИН АНДРИКОПУЛОСИменно такой искусственно созданный и тщательно культивируемый эксклюзив, основанный (и это важно!) на подлинном таланте, сегодня является самым актуальным направлением. Тут я хотел бы подчеркнуть еще одну важную тенденцию, которую я заметил в российском обществе. Еще года три назад, если кто-то говорил о русских дизайнерах, ему отвечали: «Что ты, это дешевка. Это не Gucci!». Но сегодня они пользуются все большей и большей популярностью именно потому, что они очень самобытны и малоизвестны. Они не тиражируются, они много творят, постоянно экспериментируют, и то, что они делают, больше соответствует русскому вкусу. Например, Андрей Шаров очень талантлив и при этом умен, создает только то, что хотят его клиенты, но одно из главных его достоинств — эксклюзивность. Я приветствую это и поэтому никогда не закажу у него для магазина больше трех экземпляров из одной коллекции. Кстати, в следующем году мы планируем открыть в ГУМе бутик русских дизайнеров, где будут выставлены только лучшие авторские вещи.
— Не приведет ли погоня за эксклюзивом и искусственное создание лимитированных марок к тому, что престижные брэнды будут создаваться на два-три сезо- на? Выпустил несколько коллекций и закрылся, а кто не успел купить, тот опоздал. В часовом мире, например, это сейчас уже пробует делать Йорг Хайсек, создав марку HD3, срок жизни которой заранее ограничен тремя годами.
— Вполне. И это прекрасно! Просто великолепно! Я восхищен тем, что это происходит. В одежде, конечно, труднее создавать такие марки, но, например, мигом раскупаются вещи, про которые мы знаем и говорим нашим клиентам, что они созданы только на этот сезон и больше производиться не будут. А в часах такой эксклюзив, я считаю, еще более важен. Потому что одежда висит в шкафу, а часы вы постоянно носите. Все дорогое должно быть эксклюзивным. Люди готовы платить за редкие ценности. И их за это можно только уважать и поддерживать.
— А события последних лет — развитие технологий, нестабильная обстановка, теракты — как-то повлияли на восприятие мира людьми или на отношение к роскоши?
— Конечно! Люди стремятся прочнее закрепиться в этом мире, не в последнюю очередь с помощью приобретения вещей, которые можно отнести к разряду вечных ценностей. При этом под «вечными ценностями» каждый понимает разное. Например, если для одного человека часы за $3000 могут быть часами на всю жизнь, то для другого — они актуальная игрушка на год. Для последнего важно иметь часы, которые представляют реальную историческую или какую-нибудь иную ценность. Чем нестабильнее общество, тем больше люди цепляются за то, во что можно вложить деньги. Поэтому индустрия «люкс» переживает расцвет именно в неспокойные времена.
— Вы сказали, что русские люди быстро учатся тратить деньги с удовольствием. А какое изменение, произошедшее в нашей культуре богатства, вы назвали бы самым важным?
— Интересный вопрос. Знаете, еще пару лет назад русские были более сосредоточены на профессиональном успехе и каком-то его материальном подтверждении. А сейчас произошел еле заметный поворот в сторону эстетики — большей фантазии и легкомыслия. Например, как мне рассказывают мои знакомые дамы, еще недавно пределом романтики российского кавалера было нанять частный самолет и куда-то улететь. Теперь мужчина, когда ухаживает за женщиной, проявляет больше фантазии: не просто сесть в самолет и снять номер в отеле, а придумать целое приключение с элементами авантюрного триллера, что надолго запомнится и не повторится. Люди стали вкладывать больше души и фантазии во все, что они делают. И, на мой взгляд, это самое важное. Мы в компании Bosco di Ciliegi верим, что эта тенденция будет и дальше развиваться, люди будут становиться все более искушенными в умении тратить деньги и, в частности, в умении делать подарки. Главное — дарить не абстрактные материальные ценности, а свое внимание, время и любовь. Ведь культура богатства определяется как раз тем, что ты можешь не только получать, но и давать.


© Мои часы №4, 2005


СМИ о нас
Пресса о нас
Мы в сети

Zenith Starissime Tourbillon Автор этого шедевра — президент и CEO Zenith Тьерри Натаф.
Lowell.  Захватывающе и необычно Итальянские часовые брэнды стремительными темпами завоевывают российский рынок. Одной из марок, которая вот уже целый год успешно продается в России, стала LOWELL.
Жером Ламбер 37-летний генерал О существовании Жерома Ламбера мир с удивлением узнал 6 лет тому назад, когда он в 30-лет нем возрасте возглавил легендарную мануфактуру Jaeger- LeCoultre, став самым молодым среди руководителей престижных брэндов.
© 2007 «TimeWay»